Например, известно, что, если наложить

Например, известно, что, если наложить на длительный срок на сустав имобилизирующую повязку, то сустав замещается костной и соединительной тканью с полным выключением первоначальной функции. Реализуется demand effect. В данном примере с отрицательным знаком: то, что не нужно ликвидируется. Однако постоянно существует такой же феномен с положительным знаком, независимо от того, действительно то или иное явление полезно или вредно для организма с точки зрения нашего сознания.

Процесс адаптации и компенсации вообще редко считается с нашим сознанием. Достаточно последить эволюцию любого заболевания «функциональногогенеза. Врач терапевтического профиля при первом посещении устанавливает диагноз дискинезии желчевыводящих путей, но у больной внутренняя картина болезни не совпадает с мнением врача, а психотерапевтической работы с ней не проводилось. Через некоторое время (год или два – зависит от типа личности) у этой больной подтверждается диагноз хронического бескаменного холецистита, на котором она настаивала еще при первом обращении.

По прошествии еще нескольких лет устанавливается диагноз желчнокаменной болезни. Кто прав? Правы и врач и больная. Имевшаяся дискинезия (бесспорно функциональное расстройство) нарушая пассаж желчи приводила к е сгущению и застою, создавала почву для воспаления стенки желчного пузыря. В дальнейшем эти же условия способствовали нарушению физико-химических свойств желчи с образованием камней – круг замкнулся – «функциятрансформировалась в морфологические изменения, которые, в свою очередь, по принципу обратной связи углубляют функциональные нарушения. Другой пример, больной страдает идиопатическим спазмом пищевода, через несколько лет функциональное нарушение трансформируется в ахолазию пищевода с морфологической перестройкой стенки пищевода и необходимостью хирургической коррекции.

Любое «функциональноенарушение неизбежно имеет морфологическую основу, поскольку это одно из условий сохранения и преобразования памяти в природе. Наши методы исследования в клинике не позволяют нам отслеживать те первоначальные, малозаметные морфологические изменения, которые на этих этапах носят характер соматической реализации кратковременной памяти в виде изменившейся функции. Да в этом и нет надобности.

Главное понять закономерности развития процесса. Главное понять, что все психоэмоциональные процессы обязательно базируются на соматической почве и не существуют изолированно друг от друга. Степень соматической (с морфологической – не всегда идентичны) выраженности может быть различной: обратимой, частично обратимой с восстановлением наиболее целесообразного для организма функционирования и необратимой в случаях развития патологии. С этой точки зрения потребуется другая градация для оценки возникающих изменений: реакция, состояние (например, бронхиальная астма без осложнений) и, наконец, заболевание, когда морфологические нарушения превалируют в такой степени, что психоэмоциональные отступают на второй план («Мавр сделал дело, Мавр может уходить»). Хочу подчеркнуть, что автор ни в коей мере не выступает против других описанных и исследованных отношений – соматопсихических, сложных комбинированных взаимовлияний. Да это просто невозможно сделать, если понять и принять, что психика и соматика биологически едины и разделены лишь в нашем сознании, вследствие привычки разделять, чтобы легче изучать, но, увы, не понимать. Есть еще одна проблема суждений, затрудняющая оценку путей развития психосоматических нарушений.

Комментарии закрыты.