Ну, выпивает частенько, “так, кто сейчас не пьет”, а то, что будет

Ну, выпивает частенько, “так, кто сейчас не пьет”, а то, что будет с человеком уже через несколько лет, так это уже его самого проблемы. Потом удивляемся – откуда столько бомжей и пр.? Но самое подлое свойство спирта не в нем самом. Дело в том, что в организме он распадается не сразу на углекислый газ и воду с образованием тепла, как многим представляется. Сначала под действием “быстрого” фермента (алкогольдегидрогеназы) он переходит в уксусный (ацет-) альдегид. Об основных качествах этого “продукта” многое говорят свойства его ближайшего родственника – муравьиного или формальдегида, раствором которого (формалином) патологоанатомы фиксируют трупный материал. Именно он, уксусный альдегид, естественно в совокупности со своим предшественником – этиловым спиртом, обуславливает тяжесть похмельного синдрома и его последствий: оскудение эмоционально сферы, прогрессирующее слабоумие, заболевания внутренних органов. Алкоголь, продукты его разложения блокирует в головном мозгу синтез веществ, которые дарят нормальному человеку удовольствие от самой жизни и ее естественных радостей, удовлетворение от хорошо сделанного дела и многое, многое другое.

А эмоциональная сфера – это и память (хорошо запоминаем мы только то, что достигает наших эмоций, интересует нас), особенно память долговременная, в просторечье именуемая совестью, и интерес к жизни, и самоуважение человека, его любовь к семье и близким, чувство ответственность за себя, свою семью, свою землю. Когда всего этого нет, тогда счастье – это то, что плещется в стакане. Со временем настроение, а затем и самочувствие, становятся зависимы от приема алкоголя, круг интересов, знакомств, контактов постепенно сужается, ограничивается, человек, говоря бытовым языком, спивается. Почему же такое происходит у одного человека медленно, а другого быстро. Дело в том, что разложение уксусного альдегида до безвредных продуктов жестко определяется степенью активности уже другого, “медленного” фермента (ацетальдегиддегидрогеназы). А активность этого фермента непосредственно зависит от степени насыщенности организма одним из гормонов, относящихся к многочисленной группе половых.

Этот гормон, в частности, кроме активации “медленного” фермента и других свойств определяет степень развития волосяной “растительности” на туловище, особенно на животе. Поэтому у людей с “шерстяным” животом накопления уксусного альдегида после приема алкоголя происходит в гораздо меньших количествах, соответственно шансов спиться, т. е. приобрести зависимость от алкоголя гораздо меньше. Т. е. в развитии алкоголизма реально участвуют почти исключительно два фактора: количество выпитого спирта и активность ферментов, определяемая наследственностью. Все остальное – «культура питья», «качествоспиртсодержащих напитков, «адаптацияк алкоголю, национальные традиции и прочее – всего лишь разговоры «в пользу бедных», усердно подкармливаемые производителями алкоголя в исполнении симпатичных дурачков типа Миши Евдокимова. Именно в этом и состоит ответ на вопрос, почему коренные жители Кавказа практически не спиваются, а представители, например, народов Севера спиваются просто стремительно.

Не удивительно, что женщины, дети, подростки и даже вполне взрослые мужчины с конституционально невысоким содержанием именно этого гормона и, следовательно, не волосатым животом, имеют низкую сопротивляемость к развитию тяжелых форм алкоголизма. Ферменты печени, которые в здоровом мужском организме успешно занимаются разрушением женских половых гормонов (эстрогенов), в норме образующихся в умеренных количествах в различных органах и тканях, рано блокируются спиртами, особенно “тяжелыми”. В результате происходит накопление эстрогенов и изменение внешности и поведения по женскому типу.

Комментарии закрыты.